История празднования Нового года в России

Самый репрессированный праздник

За всю историю России празднование Нового года переносили четырежды, точнее, четыре раза меняли его дату. Праздник дважды запрещали (царь в 1914 году и большевики в 1918-м), но он как был, так и остается самым любимым, волшебным и поистине народным! Известно, что с января 1700 года по указу Петра I мы празднуем Новый год с 1 января и ведем счет лет от Рождества Христова. А до того? Как справляли Новый год в допетровское время?


От деда Трескуна до Симеона Столпника

Так уж повелось, что на Руси Новый год справляли в разное время. Часть историков считает, что наши предки язычники считали своим божеством некоего злобного морозного деда Трескуна (Карачуна) и Новый год справляли 21 декабря, на зимний солнцеворот — самый короткий день в году. Большинство же историков уверены, что Новый год в дохристианской Руси отмечался в день весеннего равноденствия, то есть 22 марта. Однако в 988 году князь Владимир Красное Солнышко принял православие, и у нас появилось константинопольское летосчисление от Сотворения мира (5508 лет от него до Рождества Христова) и византийский Новый год. Началом нового года, как и в Царьграде, стало 1 марта.

Еще позже, то ли в 1348 году, то ли в середине 1440-х, когда в нашем государстве усилилась церковь, новогодний праздник перенесли на 1 сентября (день Симеона Столпника), что соответствовало определениям Никейского собора 325 года, на которые ранее никто не обращал внимания. Правда, народ с сомнением относился к государственным решениям о переносе праздника и продолжал праздновать Новый год по-своему. Как правило, Масленицу и Новый год отмечали в один день. Зима ушла, значит, наступил новый год.

Праздник в Кремле

Официальные власти во время празднования Нового года в Кремле проводили три церемонии: первую — «О начатии нового лета», вторую — "На летопровождение» и третью — «Действо многолетнего здоровья». Проходили эти церемонии так: на Соборной площади Московского Кремля, напротив северных дверей Архангельского собора, сооружали большой помост. На нем устанавливали свечи, стол с серебряной чашей и три аналоя, столики-подставки для Евангелий и для иконы Симеона Столпника. Напротив аналоев ставили два кресла: для патриарха и для царя. Патриарх в сопровождении духовенства выходил из западных ворот Успенского собора, а с Благовещенской паперти шел царь. Шествие патриарха и царя сопровождалось колокольным звоном на Иване Великом.

Царь выходил в праздничной одежде, в порфире, диадеме, шапке Мономаха. Свита, сопровождавшая царя, была в парчовых одеждах и бобровых шапках. Царь прикладывался к Евангелию и иконам, его благословлял патриарх. В специальной речи он спрашивал у царя о здоровье. Самодержец отвечал, заканчивая свою речь словами: «...Дал бог, жив». Проходила служба, по окончании которой высшие духовные чины подходили по двое с поклоном к царю и патриарху. После этого патриарх обращался с длинной здравственной речью к царю. Тот коротко отвечал и прикладывался к Евангелию и иконам.

Затем царя поздравляли бояре и прочие чины с поклоном до земли. При этом один из старейших произносил поздравительную речь. После этого бояре поздравляли патриарха. Когда торжественные речи заканчивались, здравия царю желали все присутствующие на площади. Государь отвечал поклоном. После окончания действа царь уходил на обедню в Благовещенскую церковь.

Подарки от самодержца

После торжественного богослужения царь шел раздавать новогодние подарки. По такому случаю особым образом украшали Красное крыльцо. Обычай дарить подарки приближенным в первый день нового года сохранялся вплоть до последних Романовых.

В соответствии с придворным регламентом «Дворцовыми разрядами» 1674 года боярам полагалось «по 100 рублев, окольничим по 70 рублев, думным дворянам и дьякам по 50 рублев...». Надо отметить, что это были немаленькие суммы по тем временам, сравнимые с годовым жалованьем профессионального ремесленника. Но были и особо ценные подарки. Например, во времена Алексея Михайловича боярин Долгорукий за подавление восстания Степана Разина получил от царя в дар соболиную шубу стоимостью около 370 рублей, расшитую золотом и серебром.

Государев пир

После одаривания и службы следовал новогодний царский пир! Начинался он с того, что слуги обносили всех гостей квасом в серебряной братине. На накрытых к трапезе столах, которые стояли буквой П, были ржаной и пшеничный хлеб, нарезанный крупными ломтями, соль, молотый перец, имбирь, а также маленькие фляжки с уксусом. Тарелок, чар, ложек было куда меньше, чем гостей, но московиты были привычны есть из одной посудины вдвоем и даже втроем. Из приборов пользовались ложками, видя вдвузубые вилок черта с рогами. Патриарх благословлял стол и всех присутствующих. После этого царь давал сигнал к началу пира. Первыми блюдами подавали рыбные студени и трех родов уху: «курячью» с белорыбицей, «курячью» со сборной рыбой и «курячью» с рыбой и шафраном. Потом наступал «прогул», перерыв в продолжении пира, когда разносили гостям меды: смородинный, княжий и боярский, а из вин: аликанте, бастр и мальвазию, а также привезенную из Польши водку (своей тогда на Руси не было).


После следовало красивейшее блюдо пира — лебедь с шафрановой подливкой. Если кто из иностранных гостей и думал, что за столом русского царя ему подадут настоящих жареных лебедей, то ошибался! Этот лебедь делался из рыбного желе! Затем подавали рябчиков в окрошке под лимонами. Позже гостей потчевали сладковатым на вкус жареным потрохом гуся. Готовили его с луком, солью и перцем. Величальные речи звучали без остановки, гостей обносили чарами с царского стола. Не забывали никого. Гости в ответ величали царя, желали ему здоровья.

Хмельные молодые бояре и дети боярские, непривычные к водке и обилию вина, подчас вели себя развязно. Смеялись в голос. Харкали под лавки, громко сморкались и кашляли, не прикрыв рот рукой, так, что слюни и куски пищи разлетались по столу, ковыряли в носу и обтирали сопли о дорогие скатерти или общие тарелки.

Потчевали собравшихся блюдом из карасей с бараниной и отварной бараньей головой с пряностями, хреном и сметаной. Это считалось в те годы особым деликатесом! Наконец наступало время пирогов. Гости налегали на курники с яйцами, пироги с бараниной и сыром. А после всех угощали сырниками! Их при московском дворе готовили с изрядным количеством муки. И получался не сырник, а почти ленивый мучной пирожок с творогом.

Завершался пир орехами, засахаренными фруктами и пряниками. Их вносили на серебряных блюдах: большие тульские пряники с начинкой из варенья, маленькие вяземские пряники с крахмальной патокой, фигуристые кемские пряники и черные московские медовые. Пряники с царского пира многие гости есть уже не могли, а потому засовывали в рукава или за пазуху, дабы отнести как гостинчик домочадцам.

Народ веселился - молчать не мог!


Конечно, ничего из этих яств не было на столах у простых людей. Но народ веселился в то время по-своему. В документах стоглавого собора 1550 года осуждающе говорилось: "В домах играют глумотворцы и арганники, и смехотворцы, и гусельники и бесовские песни поют". "Сходятся мужи и жены и девицы на нощное лещевание, и на безчинный говор, и на бесовские песни, и на плясание, и на скакание, и на богомерзкие дела. И бывает отроком осквернение и девам растление. И егда начнут заутреню звонити, тогда отходят в домы своя и падают, акимертвии, от великого клопотания». "В те поры волхвы и чародейники от бесовских научений пособие им творят, кудесы бьют и во аристотелевы врата, и в рафли смотрят и по звездам, и по планитам глядают и смотрят дней и часов». Одним словом, и веселье всю ночь до упаду, и гадание, и эротика — все в то время было почти как у нас!

По материалам статьи Дмитрия Левчика, доктора исторических наук



 
Этот сайт использует файлы cookies. Данные файлы представляют собой небольшие фрагменты данных, которые временно сохраняются на вашем компьютере или мобильном устройстве и обеспечивают более эффективную работу сайта. Продолжая использование данного сайта, вы соглашаетесь с использованием cookies.


наверх