Книга "Солдаты Победы"




Азбука права

Правовой календарь
Консультация юриста
Книги и журналы по праву
Социально значимые законы



Книги-юбиляры - 2017



Виртуальные выставки



Мир чтения

"Большая книга"
"Книга года"
"Национальный бестселлер"
"Русский Букер"
Нобелевская премия по литературе
Букеровская премия



Краеведение для детей

Познай свой край родной

Сайт находится в Белом списке «Позитивного контента»

Сайт является финалистом конкурса «Позитивный контент» - 2014









Мы в сообществах




Архив новостей


Старая версия сайта






Баннеры

Псковская область. Информационно-аналитический портал

Псковская лента новостей

Официальный интернет-портал правовой информации

Официальный сайт города Пскова и Псковской городской Думы

Официальный сайт Администрации г. Пскова

Историко-культурное наследие. Официальный сайт Псковской области

Национальный информационно-библиотечный центр ЛИБНЕТ

Российская библиотечная ассоциация

Поиск в электронном каталоге СИГЛА

Юридические услуги. Традиционно надежно

Сводный каталог библиотек России в свободном доступе - навигатор библиотечных ресурсов




ЗЛОБИН СТЕПАН ПАВЛОВИЧ

(1903 - 1965)
Русский советский писатель

Злобин Степан Иванович

Замысел романа «Остров Буян» появился у Злобина С.П. в 30-ые годы 20-го века, после появления монографии Тихомирова М.Н. «Псковское восстание 1650 года».

Отложил работу вначале из-за романа «Степан Разин», затем – Великой Отечественной войны. На фронт ушел добровольцем.

После войны на одной из лекций Высших литературных курсов при Литературном институте писатель сказал, что после войны: «снова увидел ее (тему романа) и подумал: «Нет, это не то. Это сделано не так». А я ведь не в XVII веке побывал за это время. Нет. Я повоевал, голодал, я вел подпольную работу, чувствовал себя командиром и вожаком, терпел поражения и т.д. Жизнь была вокруг меня. И вот знание человеческой души, которое было почерпнуто мною с советскими людьми XX века, оказалось необходимым для того, чтобы положить его в основу жизни и души людей XVII века».

Роман «Остров Буян» впервые вышел в издательстве "Советский писатель" в 1948 году.

«Весь город вскоре забегал и заметался от лавок Устинова к лавкам Русинова, от Русинова – к Емельянову. Все оказалось закрыто, словно в городе разом у всех купцов хлеб был распродан. Только несколько мелких посадских лавчонок скопляли «хвосты» за хлебом, стараясь схватить на бесхлебице свои грошовые барыши.
Посадские со слезами и бранью платили купчишкам втридорога, еще не видя за их спинами Федора и никак не умея понять, кому и зачем нужно было припрятать хлеб, когда он так дорог и его так выгодно продавать».

«Конный стрелец… охранял порядок в полутысячном хвосте, растянувшемся у емельяновской хлебной лавки возле Петровских ворот…
Люди ждали открытия лавки…
В толпе раздавались то там, то здесь приглушенные стоны. То и дело кто-нибудь отходил из очереди к стороне и, опершись о забор, долго стоял, склонившись… На больных никто уже не обращал внимания.
Повальные схватки боли и рвоты все объясняли тем, что Емельянов кормил город хлебом, который лежал вместе с солью, и потому отсырел, заплесневел и прогорк. И все-таки дожидались, чтобы снова купить этот хлеб».

«Погром емельяновских хлебных лавок, ларей и лабазов начался начался по всему городу…
От Рыбницкой площади устремился поток в Кром, к последним хлебным клетям Емельянова. Стрельцы, посадские и холопы, нищие и крестьяне, приехавшие на базар, дьяки, пушкари и подъячие, тесно сплотившись в одно громадное тело, кричали одним невнятным и яростным криком, дышали одним дыханьем, повисшим, как туча, в морозном воздухе».

«От казаков узнали, что высланный из Луги отряд должен отнять дороги на полдень от Пскова, перерезав последний путь на Остров, Изборск и Печоры…

Монастырь Пантелеймона дальнего

Он (Гаврила) все готовил к большой и решительной битве с Хованским, в то же время приготовляясь к тому, чтобы разбить подкрепление, не допустив его до самого Пскова…
Занять Пантелеймоновский монастырь псковитянами, поставить на его башнях городские пушки и дать отпор приближающимся войскам – вот что нужно было сделать немедленно».

«Город был окружен кольцом.
От Московской дороги на север до самой Великой стояли стрельцы и дворянские сотни Мещерского и Хованского. Они отрезали Новгород, Порхов и Гдов. От Московской дороги на юг, перерезав Смоленскую, стали лужские казаки, и, наконец, перейдя Великую, замкнули кольцо заонежские солдаты, отняв дорогу на Изборск и на Остров…
Народ ждал новых лишений.
Когда ударил сполох, все были заранее в сборе на Рыбницкой площади…
Поздно вечером кончился сход…
… когда народ расходился с площади, то все шли вразброд, поодиночке, в молчании…
Прежде каждый раз после схода горожане стояли толпами у ворот и гомонили часами по улицам, обсуждая и договаривая, что было еще не досказано. Теперь же вдруг опустела площадь, вдруг опустели, затихли улицы, и по домам угасли огни… Лишь в окне Всегородней избы горела свеча»…
«Народ отказался целовать крест на верность царю, потому что не хотел за собой признать вину, которой не было.
И на другой день и на третий сходился народ толпами по площадям и улицам, и земские старосты вместе с московскими посланниками не могли никого уговорить к крестному целованию…
Гулкий колокол Троицкого собора бухнул над городом и стал посылать удар за ударом, сзывая народ для новой беседы. Приказной, посадский, торговый и ремесленный люд, служилые люди и духовенство – все потянулись на медный зов. Сильный звук его, чинный, спокойный, делал мерной, торжественной поступь идущих, как вдруг, перебивая его, резким, порывистым, лающим криком ворвался в его размеренные тяжелые удары знакомый тревожный голос сполоха… Он рявкнул раз, два и три и вдруг залился сплошным завыванием. Тогда вдруг все сотни народа на миг задержались на улицах, словно не веря себе, прислушались, переглянулись, и вся степенность пропала: пустились, размахивая руками, локтями, побежали, толкаясь и сбивая друг друга…
Народ послал Гаврилу Демидова, Михайлу и Прохора Козу во Всегороднюю избу сказать, что меньшие посадские и стрельцы новых приказов тогда поцелуют крест, когда Хованский уйдет от города вместе со всем войском».

«В городе кипело смятение. Народ шел снова плотной толпой, как в первые дни мятежа…
Вот вышли они через Рыбницкие ворота в Средний город. Томила свернул к сполошному колоколу, и тут все увидели, что колокола уже нет.
Когда и кто его снял, никто не знал, и всех вдруг обуяла растерянность. Рыбницкий колокол стал в эти месяцы олицетворением единства народной воли. Не стало колокола, и сраженная воля пала…
Отряды стрельцов в красных кафтанах входили в дома смутьянов. Целую ночь по городу шли тайные обыски».

«В глуши уездов безраздельно властвовали повстанческие ватаги, расстилалось крестьянское своевольное царство…
Здесь можно было мстить – мстить за побитых под стенами Пскова стрельцов и посадских, за повешенных «уездных шишей» из крестьянских ватаг, за нищее горе бесправной бродяжной Руси и за несбывшуюся сказку об острове Буяне».

Из лекции С.П. Злобина на курсах при Литературном институте:

«Люди восставшего Пскова переживали тяжелую форму поражения, они осмысливали сложную жизнь общества, размышляли о ней, боролись, погибали и оставались сильными духом».


Литература:

  • Злобин С. Остров Буян / Степан Злобин // Собр. соч.: в 4 т. – М., 1981. – Т. 2. – С. 31, 266, 286, 310-311, 616 – 617, 631 – 634, 648 – 653, 662 – 664, 666 – 667.
  • Остров Буян: [ краткие сведения о романе ] // Собр. соч.: в 4 т. – М., 1981. – Т. 2. – С. 715 – 716. – (Примечания).

 
наверх