ПСКОВИТЯНКА

Совершенствование оперы

Первая редакция «Псковитянки» недолго продержалась на сцене. Исчерпывающее объяснение причин этого дано В.В.Стасовым в написанной в 1890 году монографии «Николай Андреевич Римский-Корсаков». Оперу не возобновили в следующем театральном сезоне прежде всего потому, что сюжет, хотя и пропущенный цензурой, был впоследствии признан не совсем удобным для сцены. Во-вторых, потому, что опера была написана в новых формах новой русской школы, а не в старинных общепринятых.

Все величие и все великие красоты оперы, — с горечью констатировал В.В.Стасов, — пролетели для публики и ее рецензентов незамеченными. Ничто, ничто не дошло до понимания и чувства публики. «Музыка невообразимой красоты, — писал про «Псковитянку» своей жене А.П.Бородин, — сцена «Веча» изумительно хороша по силе, красоте, новизне и эффекту. Словом, это музыка первый сорт во всех отношениях. Но для публики это было не так».

Композитор сам, видимо, был несколько обескуражен тем, что публика быстро охладела к его детищу. Во всяком случае, в «Летописи моей музыкальной жизни» с 1873 по 1875 год нет ни одного упоминания о «Псковитянке». Но затем мы наталкиваемся на следующую запись:

«Я принялся за переработку «Псковитянки». Первой моей мыслью было написать пролог, совершенно отброшенный раньше, но играющий такую видную роль в драме Мея. За этим следовала мысль дать роль Четвертке Терпигорьеву, приятелю Михаилы Тучи, и вместе с тем, расширить партию Стеши (дочери Матуты); таким образом, в опере должна была явиться комическая или по крайней мере веселая пара».

Далее у Римского-Корсакова впервые прорывается раздражение против Балакирева, авторитет которого еще недавно был для него непререкаем:

«Балакирев настаивал на том, чтобы в IV действии, в 1-й картине которого дело происходит ввиду Печорского монастыря, я вставил хор калик перехожих в виде песни об Алексее, божьем человеке. Напевом должна была служить подлинная мелодия этого стиха из сборника Т.И.Филиппова. Я полагаю, что Балакирев настаивал на этой вставке ввиду красивого напева и по склонности своей к угодникам и духовному элементу вообще. Хотя подобная вставка была мотивирована лишь тем, что дело происходит вблизи монастыря, тем не менее я поддался настоятельным увещаниям Балакирева, который, забрав себе что-либо в голову, обыкновенно с упорством добивался этого во что бы то ни стало, в особенности в области чужих дел. Я поддался по старой памяти, со свойственной мне уступчивостью его влиянию».

Но, приняв предложение Балакирева, Римский-Корсаков творчески развил и обогатил его. После хора калик перехожих, пережидающих дождь возле пещеры юродивого Николы, появлялась царская охота с Иваном Грозным во главе.

Юродивый старец грозил царю за пролитие невинной крови, после чего суеверный Иван в страхе удалялся вместе со свитой. Гроза смолкала, и при последних отдаленных раскатах грома слышалась песня девушек, идущих по лесу и потерявших Ольгу.

Балакирев одобрил идею Римского-Корсакова, и наметившееся было расхождение оказалось таким образом улаженным. Однако вскоре обнаружились новые трения. Балакирев настаивал на замене финального хора музыкой на слова «Господь единый воскрешает мертвых». Он проявил бестактность, старательно утверждая Римского-Корсакова в мысли, что больше ему оперы не написать, по крайней мере равной «Псковитянке» по достоинствам, а потому следует заняться ею надлежащим образом.

«На чем основано было такое предположение, — огорченно замечает Римский-Корсаков, — я не знаю, но полагаю, что внушать такие мысли автору, не стоящему еще одной ногой в гробу, не следовало бы. Другой на моем месте и на самом деле бы ему поверил. Но я не был расположен тогда раздумывать о своей будущности, а просто желал переработать мою оперу, не удовлетворявшую меня своей музыкальной фактурой. Я чувствовал в ней гармонические преувеличения, я сознавал несвязность и расшатанность речитативов, недостаток пения в местах, где оно должно было быть, недоразвитость и длинноты форм, отсутствие контрапунктического элемента и т. д., словом, я сознавал, что тогдашняя композиторская техника была недостойна моих музыкальных идей и прекрасного сюжета».

Композитор написал пролог, расширил сцену игры в горелки, переделал ариозо Ольги в III действии, вставил арию Ивана Грозного в последнюю картину, написал небольшую характерную сценку игры мальчишек в бабки и перебранки с ними Власьевны, ввел разговор царя со Стешей во время женского хора в 3-ем действии, прибавил во многих местах голосовые сочетания и ансамбли, сократил длинноты и переработал увертюру.

Вся эта огромная работа была выполнена к январю 1878 года, т.е. в течение полутора лет. Композитора радовало то, что он может теперь в сравнительно короткие сроки решать сложные музыкальные задачи. Но от его внимания не

ускользнуло и другое: многие переделки утяжелили фактуру оперы, отрицательно сказались на ее музыкальном содержании.

Близкие Н.А.Римскому-Корсакову люди, в том числе Кюи, Мусоргский и Стасов, сдержанно встретили новый вариант оперы. Попытка предложить его Мариинскому театру также не получила поддержки. И тем не менее вывод, сделанный композитором из всех неприятных последствий, связанных с завершением работы над второй редакцией «Псковитянки», был оптимистичным:

«Всякая неудача обыкновенно огорчает нас; но в этот раз я огорчен был мало. Я точно чувствовал, что это к лучшему и что с «Псковитянкой» следует подождать. Зато я чувствовал тоже, что курс учения мой окончен и мне следует предпринять что-нибудь новое и свежее».

Начиная разговор об окончательной редакции оперы «Псковитянка», трудно удержаться от новой ссылки на авторитет академика Б.В.Асафьева, давшего ей наиболее полную характеристику:

«С весны 1891 года по весну 1892 года Римский-Корсаков занимался третьей редакцией «Псковитянки» — переработкой и переинструментовкой. Эта редакция отличается импозантностью нового оркестрового стиля композитора, обогащенного современными эпохе завоеваниями европейского оркестра. (Впрочем, идя навстречу этим завоеваниям, Н.А. ни в чем не уступал из основных принципов «своего оркестра», ибо его инструментовка вытекала из его же голосоведения и всего оформления замыслов). Рука выдающегося мастера прошла по всему материалу прежних «Псковитянок» и произвела суровый отбор и, так сказать, перелицовку. Но кое-что из свежести первоначального облика оперы ушло в этом новом роскошном одеянии. Таков уж был характер Николая Андреевича: он не оставлял ни одного почти из юношеских сочинений без основательного пересмотра и досочинения, пока оно не достигало безупречного стилистического вида».

Композитору шел сорок восьмой год. Пророчества Балакирева не сбылись. Н.А.Римский-Корсаков был к тому времени автором «Снегурочки», «Майской ночи», оперы-балета «Млада», ряда симфонических сочинений, в том числе знаменитого «Испанского каприччио». В творческой мастерской Николая Андреевича дозревали замыслы опер «Ночь перед рождеством», «Садко» и многих других произведений, сделавших имя композитора бессмертным.

Мысль о необходимости еще раз переработать «Псковитянку» не оставляла Н.А.Римского-Корсакова на протяжении всего тринадцатилетнего разрыва между второй и третьей редакциями оперы. В «Летописи моей музыкальной жизни» встречаются упоминания о планах реконструкции этого произведения, датированные 1879, 1880, 1881, 1882 годами.

В 1880 году, вскоре после премьеры «Майской ночи», композитор записывает:

«Припоминая постановку «Псковитянки», нельзя было не сознаться, что успех моей первой оперы был сильнее и продолжительнее, чем второй... В общем, «Псковитянка» заслужила больше похвал, больше порицаний и больше успеха по сравнению с «Майской ночью».

Годом позже Н.А.Римский-Корсаков отчетливо формулирует свои намерения: «Я чувствовал, что вторая редакция должна быть сокращена и переработана еще раз, что настоящий, желательный вид «Псковитянки» лежит где-то посередине между первой и второй редакциями и что я пока не в состоянии его отыскать...».

Поиски продолжались еще десять лет и только весной 1891 года композитор решил переработать оперу, в общем не отступая от ее первоначальной редакции, не увеличивая ее в размерах, но заменив кое-что, не удовлетворявшее его заимствованиями соответствующих мест из второй редакции: «Из таких заимствований на первом месте стояла сцена Ольги с Власьевной перед въездом царя Ивана. Четвертка Терпигорьев второй редакции долженствовал исчезнуть. Никола Салос — тоже, а равно и калики перехожие. Грозу и царскую охоту я намеревался сохранить, но лишь в качестве сценической картины перед... хором девушек. Разговор царя со Стешей во время угощения должен был войти в мою обработку, последний же хор я оставлял первоначальный, имея в виду лишь несколько большее его развитие. Вся оркестровка второй редакции с натуральными медными не годилась, и опера должна была быть оркестрована на новых основаниях, местами с глинковским составом, местами с вагнеровским».

В 1892 году, когда работа над окончательным вариантом «Псковитянки» близилась к концу, композитор почувствовал сильную усталость. Однако он спешил выполнить дело к намеченному сроку и приступить к реализации новых замыслов, в частности к написанию учебника музыкальных форм и гармонии. Тяжелая болезнь на несколько месяцев вывела Николая Андреевича из строя. Видимо, оберегая себя от новых моральных потрясений, неизбежных при переговорах с администрацией казенных театров, Н.А.Римский-Корсаков не стал предлагать последний вариант своего произведения на императорскую сцену. Опера увидела свет рампы в 1895 году в Панаевском театре. Вот впечатления самого композитора об этой постановке:

«Начались спевки и репетиции, меня пригласили для авторского руководства... «Псковитянка» была дана в четверг в апреле, и затем шла еще три дня. Грозного пел Корякин, Тучу — Васильев III , Власьевну — г-жа Доре, Токмакова — Луначарский, Ольгу — г-жа Белинская (уже не состоявшая в ту пору на мариинской сцене). На втором представлении Ольгу пела г-жа Соколовская; на третьем должна была опять петь Велинская, но по какому-то капризу отказалась, и партию ее пела Л.Д.Ильина... На первом представлении в последнем действии случился скандал: оркестр остановился и пришлось начать с какой-то цифры. В общем же для любительского хора, для любителя-дирижера и для любительской срепетовки опера шла сносно».

Даже после третьей редакции Римский-Корсаков оказался не в состоянии оторваться от «Псковитянки». Ему вновь захотелось досказать драму, психологизирующую суровый образ царя Ивана. Так возник весной 1898 года пролог к «Псковитянке» — «Боярыня Вера Шелога». Благодаря обстоятельной увертюре и безусловной завершенности формы, пролог этот является и самостоятельной одноактной оперой. Центральный момент музыки — рассказ Веры был возобновлен из недовершенной второй редакции «Псковитянки», но теперь он, вместе с прежней колыбельной, был заключен в красивую оправу.

Осенью 1898 года Н. А. Римский-Корсаков выезжал ненадолго в Москву на постановку «Боярыни Веры Шелоги» и «Псковитянки» в Солодовниковском театре, финансируемом известным меценатом Саввой Мамонтовым. Пролог, по его мнению, прошел мало замеченным, несмотря на прекрасное исполнение г-жой Цветаевой; «Псковитянка» же имела успех благодаря высокодаровитому Шаляпину, несравненно сыгравшему царя Ивана. В конце декабря 1898 года композитор еще раз побывал в Москве ради того, чтобы послушать «Псковитянку» в исполнении артистов этого театра.

«Псковитянка» завоевала признание зрителя в Солодовниковском театре, и оперой заинтересовался управляющий московскими казенными театрами В.А.Теляковский. Оперу поставил Большой театр в сезон 1901 —1902 года. «В общем исполнение было хорошее, а Шаляпин был неподражаем», — записывает Н.А.Римский-Корсаков в свою «Летопись». 28 октября 1903 года опера перешла на петербургскую мариинскую сцену, куда к тому времени пригласили петь и Шаляпина. Композитор убрал сцену в лесу, показавшуюся ему лишней. Музыка леса, царской охоты и грозы игралась теперь в качестве симфонической картины. В одной из записей «Летописи» у Римского-Корсакова прорвалась даже нотка ревности к триумфу исполнителя главной роли: «Шаляпин имел невероятный успех; опера так себе, не то, что в свои первые времена!».

При жизни композитора «Псковитянка» еще много раз исполнялась на сцене. Отрывки из оперы часто включались в музыкальные концерты. Н.А.Римский- Корсаков внимательно следил за каждым представлением или концертом и заносил сведения о реакции публики на его произведение в «Летопись моей музыкальной жизни».

Берегов, Н. Творец "Псковитянки" / Н.Берегов. - Псковское отделение Лениздата, 1970. - 84с.

 
наверх