ПСКОВИТЯНКА

Исторический фон

Личность Ивана Грозного, крупнейшие исторические события, происшедшие в период его царствования, издавна привлекали внимание историков, писателей, художников. Не счесть народных песен, легенд, сказаний, научных трудов, исторических романов, повестей, рассказов, драм, поэм, кинофильмов, произведений живописи и музыки, в основу которых легли как отдельные эпизоды, так и целые периоды, царствования Ивана IV.

Отношение к Ивану IV неоднократно пересматривалось, причем пересматривалось самым радикальным образом. Грозный изображался то чудовищным извергом, бессмысленно погубившим десятки тысяч людей, то прогрессивным деятелем, каждый шаг которого был продиктован высокими государственными соображениями.

Н.М.Карамзин видел в Грозном «героя доблести в юности, неистового кровопийцу в летах мужества и старости», а выдающийся русский буржуазный историк С.М.Соловьев рассматривал борьбу Ивана IV с боярами как необходимый этап в развитии русского общества. Личному произволу царя он придавал второстепенное значение.

Противоречивые взгляды на деятельность Ивана Грозного нашли яркое образное отражение в произведениях искусства. Психологически яркий, эмоционально окрашенный портрет неуравновешенного, бросающегося из крайности в крайность властелина создает замечательный русский художник И.Е.Репин. Таким предстает он перед зрителями и в опере Н.А.Римского-Корсакова «Псковитянка».

Действие «Псковитянки» происходит в 1571 году. За шестьдесят лет до того отец Грозного, великий князь Василий Иванович, присоединил к Москве последний вечевой город — Псков. После этой исторически прогрессивной акции псковичи не раз на деле доказывали свою непоколебимую верность общерусскому знамени. Но мнительный, болезненно самолюбивый, склонный верить клеветникам и интриганам царь продолжал подозревать окраинные земли в изменах и заговорах.

В декабре 1570 года Иван Грозный, в сопровождении дружины опричников, стрельцов и других ратных людей, отправился в карательный поход. Вступив на территорию Тверской земли, опричники брали у населения все, что можно было унести с собой, варварски уничтожали остальное. В начале января 1571 года войска Ивана IV вошли в Новгород и приступили к беспощадной расправе над жителями гордого города, еще недавно именовавшего себя Господином Вели­ ким. Людей избивали до смерти палками, бросали с моста в Волхов, пытали, вынуждая отдавать имущество. Пять недель продолжался этот кровавый шабаш. Тысячи горожан погибли мучительной смертью. Новгородский летописец свидетельствует, что были дни, когда число убитых достигало полутора тысяч. Грабились монастыри, сжигались скирды хлеба, уничтожался скот. Отряды карателей высылались даже верст за 200—300 от Новгорода и там производили подобные же опустошения.

Из Новгорода Грозный отправился в Псков и готовил ему такую же участь, но неожиданно сменил гнев на милость. Почему? Л.А.Мей подробно, с ссылками на многие авторитеты, комментирует этот вопрос в авторских примечаниях к драме «Псковитянка».

Примечания Л.А.Мея начинаются с хронологической справки о том, что царь Иван Грозный был в Пскове два раза. Первый раз в 1546, второй — в 1571 году. «Первый раз был он во Пскове как-то загадочно, глухо; второй его приезд еще загадочнее». Поэт приводит обширные выдержки из новгородской и псковской летописей, посланий князя Курбского Ивану Грозному и ответов царя на эти послания. Он тут же излагает своими словами эти архаичные по литературному стилю документы. Из них явствует, что в 1546 году юный царь вволю натешился над псковскими дубравами и псковскими теремами. Иначе говоря, главными занятиями Ивана IV и его спутников были охота на зверей в лесах и расправа с неугодными боярами в городе.

Второй приезд царя в Псков состоялся двадцать пять лет спустя, после расправы над новгородцами, которых он подозревал в намерении переметнуться к великому княжеству Литовскому. Псковичи уже ждали Ивана Грозного, встретили его хлебом-солью и повинными головами. Умилился монарх и указал опричникам: «Притупите мечи о камень: да перестанут убийства!».

Существует и другая, приведенная Н.М.Карамзиным в «Истории государства Российского», легенда: Иван Васильевич посетил в Печорском монастыре юродивого схимника Николу Салоса и убоялся его откровенной речи. Дело было в пост. Никола подал царю кусок кровавого мяса. «Не ем я в пост мясного», — возразил ему Иоанн. «Ты делаешь хуже, царь! — отвечал инок. — Ты пьешь кровь христианскую!» И не рассердился Грозный, и Псков помиловал.

«Но так ли это? Потому ли это?» — резонно вопрошает Л.А.Мей и выражает законное сомнение: «Вряд ли»... Царь Иоанн IV прежде всего был политиком. Разгромляя Новгород, он хладнокровно рассчитывал, как и кем населит он его сожженные концы и урочища, кто и как приурочит этот вольный город к Московскому великокняжеству?... И населили тогда, по его государеву слову, великий Новгород — ярославцы, калужане, рязанцы, москвичи; а новгородские семьи переселены в Вологду, в Вятку, в Пермь, в Архангельск, под Сибирский камень и к Белому морю... Все, что было в Новегороде живого и стародавнего, все или вырвано с корнем вон, или выселено и замещено другими стихиями. Словом, покончил царь Иван Васильевич с Новым-городом, да уж, кстати, хотел и со Псковом покончить, и вдруг... передумал...

До тех пор он крепко не жаловал Псков: в летописи псковской то и дело читаешь, что князь великий опалився на пскович, а псковичи ему челом бьют, «чтоб князь великий печаловался своею отчиной, мужей пскович добровольных людей». Но редко удавалось псковским послам сразу умилостивить разгневанного государя... Наместникам своим во Пскове государь не раз напоминал: «что они делают не гораздо, гораздо государева указа и росписи не слушают, и государевым делом не промышляют».

Л.А.Мей считает главной причиной смягчения сердца Грозного то обстоятельство, что Псков достался ему от «крестоприимной Ольги». Благородным порывом уважения памяти легендарной прародительницы, псковитянки по происхождению, пытается поэт объяснить загадочный поступок царя, не боявшегося, по его же собственным словам, «ни святыни собора, ни митры московского святителя».

Столь же наивны ссылки Л.А.Мея на то, что со Псковом прежде Ивана IV управился его отец Василий Иванович, и на верноподданнические письма псковичей. Новгород был подчинен Москве гораздо раньше Пскова. Следовательно, времени для наведения порядка в этом городе было значительно больше. Что же касается верноподданнических писем, то любой неограниченный владыка получает их более чем достаточно. Иван IV привык не верить даже тем заверениям, которые шли от чистого сердца. Наибольшего внимания заслуживает последнее соображение Л.А.Мея:

«Потому еще пощадил царь Иван Псков Великий, что, добиваясь своей отчины, Лифляндов, или, попросту сказать— Балтийского моря, царь при всей своей опале на своеволие и неурядицу очень хорошо помнил, что Новгород и Псков были ганзейскими городами (Псков не был ганзейским городом, но активно торговал с Ганзой) и что в них, всеми балтийскими заливами, входила европейская жизнь на шведских и норвежских шхунах, голландских и английских судах, и наоборот — новгородские и псковские ладьи передавали Европе могучими веслами могучую русскую жизнь».

Конечно, и в этом доказательстве нетрудно заметить плохо замаскированную натяжку. Пограничное положение Пскова, его широкие торговые связи с зарубежными странами могли послужить барьером для необузданного темперамента царя. Но почему же этот барьер сработал только в Пскове? Понимая уязвимость системы своих доказательств, Л.А.Мей назвал ее «утлым историческим челноком», на котором он рискнул отправиться в трудное литературное плавание. И здесь очень важно отдать должное творческой смелости поэта, многое правильно понявшего и объяснившего художественными средствами. Тем более, что истинные причины крутой перемены, происшедшей в настроении Ивана Грозного в Пскове, до сих пор до конца не выяснены и не объяснены историками.

Берегов, Н. Творец "Псковитянки" / Н.Берегов. - Псковское отделение Лениздата, 1970. - 84с.

 
наверх