Книга "Солдаты Победы"




Азбука права

Правовой календарь
Консультация юриста
Книги и журналы по праву
Социально значимые законы



Книги-юбиляры - 2017



Виртуальные выставки



Мир чтения

"Большая книга"
"Книга года"
"Национальный бестселлер"
"Русский Букер"
Нобелевская премия по литературе
Букеровская премия



Краеведение для детей

Познай свой край родной

Сайт находится в Белом списке «Позитивного контента»

Сайт является финалистом конкурса «Позитивный контент» - 2014









Мы в сообществах




Архив новостей


Старая версия сайта






Баннеры

Псковская область. Информационно-аналитический портал

Псковская лента новостей

Официальный интернет-портал правовой информации

Официальный сайт города Пскова и Псковской городской Думы

Официальный сайт Администрации г. Пскова

Историко-культурное наследие. Официальный сайт Псковской области

Национальный информационно-библиотечный центр ЛИБНЕТ

Российская библиотечная ассоциация

Поиск в электронном каталоге СИГЛА

Юридические услуги. Традиционно надежно

Сводный каталог библиотек России в свободном доступе - навигатор библиотечных ресурсов




КУРБАТОВ ВАЛЕНТИН ЯКОВЛЕВИЧ

(родился 1939)
Литературный критик, писатель

В предисловии к книге «День недели»(Псков, Самиздат, 1999) В.Я. Курбатов пишет:

«Не знаю, почему, я все время стеснялся, когда меня представляли «критиком». Все казалось, что занят чем-то другим, менее прикладным и сиюминутным. Ну, а теперь перечитал эти несколько статей и вижу, что «диагноз» был верен.

Как все критики я не доверял слову, рожденному одним чувством, одной интуицией, и потому не был поэтом.

Как все критики, я не доверял чистой мысли, жалея приносить ей в жертву сопротивляющееся сердце, и потому не был философом.

Как все критики, я торопился договорить предложения до точки, не оставляя ничего на догадку и сердечное сотворчество читателей, и потому не был прозаиком...»

Литературная критика стала главным делом жизни В.Я.Курбатова, члена Союза писателей РСФСР, с 1998 г. члена Академии Русской современной словесности.

Бывший моряк - родом он из г.Салават Ульяновской области - В.Я. Курбатов приехал в Псков с севера в начале 60-х годов, так что и по срокам, и по взглядам на жизнь, в частности на культуру, его смело можно отнести к шестидесятникам XX века, бунтующим против устоявшихся норм в искусстве и литературе, против шаблона и идеологичности, прямого служения догме. В Пскове В.Я.Курбатов сначала работал в районной, затем в областной молодежной газете. Заочно окончил Государственный институт кинематографии (ВГИК). Первые же его статьи показали, что их автор - новый человек в ряду местных журналистов. Началом серьезной работы стала книжка об Александре Агине - нашем земляке, первом иллюстраторе гоголевских «Мертвых душ». По словам В.Я.Курбатова, с рисунков Агина ведет «свою историю русская реалистическая иллюстрация». Именно В.Я.Курбатову издательство «Художник РСФСР» заказало работу о значительном мастере книжной графики, с которого «русская иллюстрация стала не служанкой, но союзницей литературы».

Продолжением исследований в этой области можно считать его превосходную работу «Ю.Селиверстов - русский художник- график», посвященную автору известной серии великих сынов России «Русская душа». В очерке о своем современнике живописце Евгении Широкове критик пишет: «Настоящая свобода и настоящая простота даются ценою святого недовольства собой, ценой постоянного и не всегда утешающего труда». Рассуждая о творчестве В.Распутина, В.Я.Курбатов завершил свою мысль: «Единение со всеми людьми - может быть, самое дорогое, что человек выносит из книг Распутина».

В серии «Пушкинский урок» в 1996 году вышла книжка Валентина Курбатова «Домовой». Ее жанровые особенности обозначены в подзаголовке: «Семен Степанович Гейченко: письма и разговоры». В коротком предисловии автор книжки представляет читателям своего главного героя:

«Семен Степанович Гейченко с 1945 по 1993 год бессменный директор Пушкинского заповедника в Михайловском, первый среди музейных работников Герой Социалистического Труда, автор несколько раз переиздаваемой и все не могущей утолить спроса книги «У Лукоморья», драгоценного альбома «Пушкиногорье» и доброй учительной книги «Завет внуку», инициатор Всесоюзных, а потом Всероссийских Пушкинских праздников, настоящая музейная легенда, гордость русской культуры, душа Пушкинского Михайловского, добрый «Домовой», который подлинно без двух лет полстолетия хранил «селенье, лес, и дикий садик поэта», сделав Пушкинский Заповедник одним из лучших, чтоб не сказать лучшим музеем страны.

Остальное - в этой книжке...».

Oтметим еще одно замечание В.Курбатова: «Михайловское было домом Пушкина именно потому, что оно было домом и Гейченко, своим домом, жильем, а не мемориалом, и хранитель был не слугой, а товарищем поэта, его «домовым», ангелом-хранителем»... Гейченко нужна была не консервация, «а живая усадьба с длящейся, естественно скрепляющей два времени жизнью... И каждая встреча с Михайловским хранителем побуждала зорче глядеть на Пушкина и отчетливее видеть его сердце».

Стремясь осмыслить такое великое явление, как Гейченко, Валентин Курбатов на такой ноте завершает свое предисловие к книжке «Домовой»: «Семен Степанович... только жил и пел, учась у Пушкина с дружеской свободой с братским равенством... Мне хотелось в этих отрывках воскресить на мгновение чудо этой радостной свободы и хоть таким образом напомнить о несомненно великом человеке, которого щедрая судьба подарила России в напоминание о нерастраченной полноте и силе таящейся в ней жизни, а Пушкину - в братский отклик и утешение».

Раздел «Письма» Валентин Курбатов начинаете обращения к читателю, который знаком с пушкинской перепиской: «Пушкинские-то деревенские письма помните?» и заметит: «... непременно где-нибудь в уголке погода мелькнет. Это в городе ее можно просмотреть, домами загородить, а в деревне никуда не денешься, и Пушкин, как сядет за письмо, так в окно и поглядит». Эта «мизансцена» повторится через несколько строк: «В другие окна на те же пейзажи глядит через полтора столетия другой человек, и как эхо отзываются пушкинские «метеорологические» примечания. С них мы и уйдем в письма Семена Степановича, уж очень они в этом с Пушкиным переглядываются».

Валентин Курбатов объясняет, почему он, цитируя пушкинские письма, не отмечает их даты: «Мне хотелось не научной публикации - тут законы иные, - а скорее «повести о жизни», чтобы все росло для читателя, как один длящийся день». Письма Гейченко писались с 1968 по 1990-й год, но в книжке В.Курбатова они стоят «не по хронологии, а по сюжету жизни»... «Как Семен Степанович за письмо сядет, так следом за Пушкиным - глаза в окно».

И напишет: «.. .Пятый день подряд в Михайловском «буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то как зверь она завоет, то заплачет как дитя!..» Боже мой, боже мой, до чего же фотографичен Пушкин в этом своем стихотворении!!! Действительно, в Михайловском все так, как в этих стихах! Ветер дует отовсюду: то с севера, то с запада, а то вдруг и с востока. Деревья трясутся как в лихорадке. Кругом вся заснеженная земля покрылась кружевами из сучьев-паданцев, ветвей и целых малых деревьюшек! Иной раз ветер так дунет, что на крыльце срывается железо и начинает греметь, как турецкий барабан в современной поп-музыке».

На смену этой образной экспрессии в другом письме мы услышим другие интонации, по-другому предстанет перед нами и сам хранитель Лукоморья.

«Сейчас Новогодье. Пока живем по-старому. В центре усадьбы поставил я «новогоднюю елочку-кокетку». Украсил, чем мог. Повесил на нее пряники, бублики, конфетки, кусочки колбасы... Птички этому очень рады. Ведь зимой, особливо этой, у них с продуктами питания плохо! Вот и кружатся они вокруг мой елочки - все эти воробьи, синицы, гаечки, свиристели и даже дятлы».

В письмах много говорится о делах и днях Пушкинского заповедника, его хранителя, собирателя, домового.

«Извещаю Вас, что в Михайловском возрождена фамильная часовня Пушкиных. Она прекрасно вписалась в «Поклонную горку», в еловую аллею, в перспективу, открывающуюся с крыльца дома Пушкина».

«Я по-прежнему весь в хлопотах. Кую. Тешу. Вбиваю. Собираю. Крашу. Жгу. Вывожу. Печатаю. Монтирую. Экспонирую. Пишу. Принимаю. Угощаю. Встречаю. Провожаю...»

«Только что закончил восстановление грота, ремонт разных домов, домишек, заборов, скамеек. Сделал несколько садовых седалищ, каких раньше не мог удумать. Напечатал новые памятки по музеям. Недавно приобрел в Питере хорошую пушкинского времени лампу. Около Палкино нашел карету. Хочу купить. Буду возить гг. писателей, художников и малых сих. На сем ломаю перо и впадаю в безмолвие».

«Только что возвратился из поездки в Москву и Ленинград, где самосильно трудился над решением различных ганнибаловских дел. Все вожусь с книгой, в обложке которой нашлось почти тридцать писем Ибрагима!».

«...Хворал-то хворал, а дело свое делал - готовил Заповедник к Празднику поэзии... Все было благо».

Болезнь подкосила С.С.Гейченко тотчас после Праздника поэзии. Письма приходили все реже и реже. Умерла его жена, «терпеливая спутница и великий неслышный помощник Любовь Джалаловна, и одиночество обступило больного хранителя еще плотнее».

Валентин Курбатов не захотел кончать разговор о Семене Степановиче Гейченко на печальной ноте. Он завершает раздел «Письма» словами, не лишенными патетики:

«Нам такой жизнью уж не жить и таких писем уже не получать, потому, что это была, кажется, последняя ветвь старинной коренной пушкинской переписки и жизни. Теперь из мертвого летоисчисления остается только благодарить судьбу за счастливый дар и, перебирая скоро стареющие листы, вспоминать, вспоминать ушедшую радость».

И писатель Валентин Курбатов вспоминает, вспоминает, вспоминает...

Как передать в записи «вольный поток воспоминаний С.С.Гейченко? Зачем вспыхивали в беседе фразы вроде: «Вы, конечно, помните, как...» «А вы знаете, что...» Зачем-то просился порой и пейзаж? Подобные вопросы неизбежны в процессе работы над портретом истинного пушкиниста. Приходили и ответы: «и просится сейчас, может быть, для того, чтобы осветить каждое слово хранителя живым светом минувшего дня и заставить поверить, что чудо возможно и день этот может вернуться весь как был». Из первых своих записей В.Курбатов отдает предпочтение «биографическим»: «в них есть какая-то особенная яркость и чудная живость и любовь, с которыми обыкновенно вспоминается невозвратно ушедшее». Записи разговоров с С.С.Гейченко отличаются особой доверительностью тона, они дорисовывают портрет Хранителя Лукоморья. Пересказать их невозможно. Их нужно читать и перечитывать, чтобы услышать живой голос С.С.Гейченко, его слова, его интонации. Именно об этом пишет Валентин Яковлевич Курбатов, завершая свою книжку «Домовой»: «Почему-то мне кажется, что не только знавшие Семена Степановича люди, но и читатели вот этих страниц не будут задаваться вопросами о соответствии, если только они любят Пушкина и разделяют с Блоком убеждение, что это «веселое имя». В радости и свободе нельзя убеждать, ими надо жить. И все записанные здесь истории и воспоминания при всей «далековатости» есть все-таки заметки на Михайловских полях и полны именно здешними небесами и здешним светом. Теперь, когда его нет, особенно видно, как много здесь было от него самого и как это было по-пушкински верно и живо».

Особая заслуга Валентина Яковлевича Курбатова - подготовленная им публикация дневников и писем Ивана Афанасьевича Васильева. Предисловие и комментарии к ним убеждают: нет, не бесстрастным повествователем предстает критик в своих размышлениях о дневниковой прозе писателя, о его письмах «небесному другу» (Иван Васильев. Три страницы. (Из дневников разных лет) // «Наш современник». 1998. № 1; Курбатов Валентин. Последний дневник // «Псковская правда» 1997. 29 августа).

Как воспринимал В.Я.Курбатов дневниковые записи И.А. Васильева? В своем предисловии к ним он пишет: «Эти же «Три страницы», кажется мне, как нечаянные фотографии старого альбома, напоминают, каково русскому человеку дается его собственная история и как он умеет устоять в ней и преодолеть ее своим светом народного дара и преображающей силой совестливого, любящего Родину сердца».

Комментарии к дневникам писателя В.Курбатова стилистически выразительны, не бесстрастны. Приведем примеры:

«Дневник кипит народом» - «первые / так привычно назывались секретарь обкомов/, председатели, газетчики, ученые, мужики и со всеми на пределе, «на всю катушку», так что каждый, уезжая, только головой качал: вот энергия, вот сила, вот убеждения! Дневник громок и резок, как сам Иван Афанасьевич». (Подчеркнуто нами. - И.Ч.).

«Когда дневники будут напечатаны полностью, этот сжигающий полет будет-oчевиден». (Обратим внимание на высокий повествовательный слог). «Сжигающий полет!» Как много вмещает в себя этот метафорический образ!

Письма Ивана Афанасьевича Васильева умершей жене, своему «небесному другу», В.Я.Курбатов назвал «потаенным дневником» писателя. Часть этих писем И.А.Васильев включил в книгу «Земля русская». Полностью они были опубликованы после его кончины в сборнике псковских писателей «Скобари» / Псков. 1999. с. 201-211, комментарии В.Я.Курбатова /. Представляя письма Ивана Афанасьевича умершей жене, Валентин Яковлевич Курбатов пишет:

«Мы по его прозе, по детским рассказам знаем, как он мог быть поэтически нежен и бережен к миру и человеку. Но только сейчас, вот по этому потаенному дневнику, который двадцать лет хранился в его архиве, по этим «письмам на небеса», по этой страстной тоске осиротевшего человека мы увидим, какая любовь пересекла это сердце, какое покойное счастье животворило его творчество, какая светлая муза озаряла его труд, его беспокойные журналистские будни.

Он начал писать эти письма умершей жене, когда самая страшная боль после ее кончины в ноябре 1976 года отошла и явилась ровная, теперь уже не оставляющая его до последних дней печаль не заживающего одиночества». «Мы читаем уже не частные письма, а горькую и высокую повесть о любви». Письма Ивана Афанасьевича Васильева, окрашенные высотой нравственного чувства, убеждают, что он был человеком тонкой душевной организации, нежным в проявлении эмоций. Память у него светлая. Палитра красок, раскрывающая душевный мир писателя, богата и разнообразна. Такие мысли рождают и сами письма, и комментарии к ним В.Я.Курбатова.

Петрова И.И. Валетнин Яковлевич Курбатов /И.И.Петрова // Псковский край в литературе. - Псков,2003. - С.622 - 629.

Подарок для читателей – новая книга
Валентин Курбатов - лауреат Патриаршей литературной премии
Президент наградил Валентина Курбатова орденом Дружбы

 
наверх