Книга "Солдаты Победы"




Азбука права

Правовой календарь
Консультация юриста
Книги и журналы по праву
Социально значимые законы



Книги-юбиляры - 2019



Виртуальные выставки



Мир чтения

"Большая книга"
"Книга года"
"Национальный бестселлер"
"Русский Букер"
Нобелевская премия по литературе
Букеровская премия



Мы в сообществах




Архив новостей


Старая версия сайта









ОСАДА ПСКОВА 1581 - 1582

Все мы готовы умереть за свою веру

подполковник Ю.А.Алексеев, военный историк

Русское государство на протяжении более чем тысячелетнего существования вынесло множество внешних войн. Не всегда удача сопутствовала русскому оружию, но никогда не подвергалось оно бесчестию. И победы, и поражения достойны того, чтобы быть отмеченными в героической ратной летописи нашего Отечества. Не составил исключения в этом и XVI век, когда только на западных границах со Швецией, Ливонией и Речью Посполитой Русь воевала почти полвека.

    К 50-м годам XVI столетия Русское государство превратилось в крупнейшую державу на стыке Европы и Азии. Но отсутствие прямого морского выхода в Европу сдерживало развитие торгового дела. Ремесло задыхалось из-за отсутствия сырья, в основном цветных металлов и сукна, которые поступали в страну главным образом при посредничестве ливонских городов Дерпта, Ревеля и Нарвы. Торговля северным путем через Белое море и норвежские воды не могла полностью решить проблемы русских купцов из-за дальности и трудности пути, а также короткого времени навигации. Прибалтика имела важное значение для Москвы. Выход к Балтийскому морю обеспечивал установление непосредственных связей с европейскими странами и включение Русского государства в систему европейских держав.
    Война с Ливонией за выход к Балтийскому морю началась в январе 1558 года и с переменным успехом продолжалась почти четверть века. Уже в первый год были взяты города Нарва и Дерпт. В 1560-м русские войска заняли Мариенбург и Феллин - столицу Ливонии. Преграждавшая им путь армия рыцарского ордена потерпела сокрушительное поражение под Эрмесом.
    В 1561 году Ливонский орден прекратил существование. На части его территории было создано Курляндское герцогство, первым правителем которого стал Готтгард Кеттлер, последний магистр ордена. Остальные земли попали под юрисдикцию соседних государств: южные владения под названием Инфляндского воеводства были включены в состав Великого княжества Литовского, Латтгалия отошла Швеции, а острова Даго и Эзель достались Дании. После этого Ливонская война перешла в новую фазу. Против Москвы выступала уже коалиция государств. Сначала войска Ивана Грозного добились определенных успехов. В июне 1563 года они взяли Полоцк, который открывал путь на Вильну - столицу Литовского княжества. Но в следующем году русская армия терпит неудачи - на реке Улле (26 января) и под Оршей (2 июля).
    Боевые действия в Прибалтике продолжились в начале 1573 года. 1 января русские войска овладели хорошо укрепленной шведской крепостью Вейсенштейн (Пайдэ). При ее осаде погиб главный опричник царя Малюта Скуратов-Бельский. Мстя за гибель любимца, Иван Грозный приказал казнить всех захваченных в плен. Через два года московские воеводы подступили к Пернову - опорному пункту неприятеля на побережье Рижского залива. При овладении им русские потеряли около 5000 воинов. Тогда же сдались гарнизоны Гельмена, Эрмеса и Пуркеля, мелких ливонских замков на границах с Московским государством. Еще через год почти без сопротивления был взят ряд укрепленных пунктов на побережье Балтийского моря, среди них важный в стратегическом отношении порт Гапсаль. Другой порт, Падис, пал после месячной обороны.
    Стремясь закрепить успехи, Иван Грозный на следующий год начал новый поход в Ливонию. Шестинедельная осада Ревеля окончилась безрезультатно. Правда, неудача оказалась единственной в этой в целом успешной кампании. Летом 1577 года русская армия овладела Венденом и рядом других крепостей в Восточной Латвии.
    Таким образом, к моменту вступления в войну польско-литовских войск под властью русского царя оказалась почти вся Прибалтика. Но наша страна была уже не та, что в начале войны. Опричнина, тяжелой дубиной прошедшая по многострадальной русской земле, значительно обессилила ее и разрушила хозяйство. Города и села обезлюдели. Становилось все труднее производить наборы в армию. Активизировалась деятельность татар на южных рубежах страны. Да и успехи в Ливонии оказались кратковременными: как только царь вернулся в Москву, наиболее крупные из завоеванных крепостей пали. Характерна судьба Динабурга. Иван Грозный выбил оттуда поляков в 1577 году и устроил там свою временную штаб-кварти¬ру. Покидая ее, он оставил в качестве коменданта полковника графа Вильгельма Пляттера - представителя местного дворянства. Но тот изменил присяге. Оставаясь тайным сторонником поляков, Пляттер устроил пир, на котором напоил русский гарнизон. Хмельные воины не заметили, как ночью отворились ворота цитадели перед крупным польско-литов¬ским отрядом гетмана Ходкевича. Русский гарнизон был вырезан, и над бывшим орденским замком вновь стало развеваться польское знамя.
    Московское государство слабело. В то же время усилиями нового польского короля Речь Посполитая превратилась в серьезного противника для него. Оборона Пскова, вошедшая героической страницей в военную летопись Отечества, была осуществлена русскими войсками против объединенной польско-литовской армии Стефана Батория на третьем, последнем этапе Ливонской войны.
    Чтобы понять, что представляла собой Польша перед решающей схваткой, вернемся в 1575 год, когда польский сейм объявил Анну Ягеллонку, сестру покойного короля Сигизмунда II, королевой Польши, выбрав ей в супруги одного из трех претендентов - воеводу Трансильвании Стефана Батория. В апреле 1576 года он короновался в Кракове древней короной Пястов.
    Стефан Баторий (1533 - 1586) происходил из древнего мадьярского рода. К моменту провозглашения королем сорокатрехлетний венгерский дворянин уже успел кое-что повидать в жизни. Он изучал науки в Падуанском университете.
    Выполняя дипломатические поручения при дворах Сулеймана Великолепного, испанских Габсбургов и Генриха II Французского, он смог прикоснуться к невидимым пружинам власти, позволявшим изменять границы государств и сталкивать между собой народы. В числе прочих Баторий участвовал в выработке положений мирного договора при разделе сфер влияния между Священной Римской империей и Блистательной Портой, который был подписан в 1568 году в Адрианополе.
    Долгое время служил Баторий в войсках австрийских Габсбургов. Участвуя в вооруженных стычках имперских войск, постигал он главные принципы военной науки, способы ведения вооруженной борьбы,основы фортификационного искусства. Его можно назвать родоначальником тактической системы вооруженной борьбы, известной под названием "венгерский боевой порядок", успешно примененный во время боевых действий против турецких войск в Венгрии.
    Он выстраивал пехотинцев, вооруженных пиками, тремя большими колоннами. Между пикинерами, а также слева и справа на флангах помещались конные отряды. Весь этот строй был окружен одной-двумя шеренгами мушкетеров. Причем на стороне, обращенной к неприятелю, в шеренгах мушкетеров оставались проходы, по которым конница шла в атаку. Перед мушкетерами вдоль всего фронта, а также на флангах строя стояли пушки. Этот боевой порядок, достаточно гибкий и передовой для своего времени, Баторий успешно применил позднее в полевых сражениях Ливонской войны против воевод Ивана Грозного.
    После коронации Баторий реорганизовал польские войска на европейский лад. В 1576 году он создал королевскую гвардию, а в 1578-м на основе рекрутского набора - регулярную пехоту. Баторий вооружил пехоту мушкетами и саблями, увеличил ее численность за счет коронных крестьян втрое, доведя ее почти до 12 тыс. воинов.
    Кроме того, Христофор Баторий, брат короля и новый князь Трансильвании, завербовал по просьбе Стефана отряд венгерской пехоты - около 5000 ратников. Эти силы подкреплялись немецкими и шотландскими наемниками. Польская знать являла собой отличную кавалерию, правда, не отличавшуюся воинской дисциплиной. Баторий призвал на службу наемные отряды немецкой и венгерской тяжелой конницы, а также посадил на лошадей польских стрельцов с облегченными пищалями.
    В состав королевского войска входили и отряды литовской кавалерии. Около 10 тыс. всадников представляли собой грозную силу, особенно в зимнее время. Литовцы лучше переносили суровый климат и, менее удаленные от своих очагов, составляли цементирующую силу в целом наемной польской армии.
    Для укрепления армии Баторий использовал казаков, почти заново создав их военную организацию. Этим он решил двойную задачу: во-первых, поставил под контроль государства казацкую вольницу, а во-вторых, за счет подвижных казацких отрядов существенно увеличил мобильность своего войска. В 1578 году был объявлен универсал (указ) Батория, которым число реестровых казаков увеличивалось за счет проживающих в королевских владениях. Старшим реестра, или гетманом, был назначен черкасский староста князь Михаил Вишневецкий.
    Вступая в реестр, казаки выходили из-под юрисдикции местных властей и переходили под власть реестровой старшины. Они освобождались от всех повинностей, кроме обязанности нести военную службу за свой счет. Универсал Батория обещал обращаться с реестровыми казаками как с "заслуженными людьми". Реестровое войско, поделенное на сотни и десятки, вооружалось за счет казны и размещалось на специально выделенной территории. К началу последнего этапа Ливонской войны эта иррегулярная конница состояла из 3000 казаков, достаточно умелых и неприхотливых воинов.
    Суммируя все то, что Баторий смог собрать, готовясь к войне с Москвой, можно сказать, что общая численность коронного войска вместе с литовскими силами и казаками составляла около 40 тыс. воинов. Единственное, в чем Баторий испытывал нехватку, была артиллерия. Ничем окончились его попытки набрать хороших литейщиков пушек в Германии и Италии. В нищей королевской казне денег не было, а сейм дополнительных финансов на военные нужды не выделил. Не помогла и личная просьба Батория к курфюрстам Августу Саксонскому и Иоганну Фридриху Бранденбургскому передать в польскую армию
осадные орудия и артиллерийские припасы. К началу боевых действий Баторий имел ничтожно малое число артиллеристов - всего 73 человека, а орудий немногим более трех десятков.
    Русское же командование могло использовать на западном направлении только часть своих сил, так как остальные прикрывали южные границы от набегов татар. Кроме того, Русскому государству приходилось вести борьбу со Швецией, которая для боевых действий в Ливонии мобилизовала около 10 тыс. ратников. В противовес Баторию Иван IV выставил 24-тысячную рать, включая городских ополченцев и служилых татар, а вместе с посошным ополчением численность войска составляла до 30 - 35 тыс. человек.
    В результате первых двух кампаний Баторий взял Полоцк (31 августа 1579 г.), Великие Луки (5 сентября
1580 г.) и разбил войско воеводы Хилко-ва под Торопцом. В это же время на севере шведы вторглись в Карелию и в ноябре 1580-го захватили крепость Корелу. Таким образом, перед началом третье¬го похода поляков Русское государство находилось в сложном положении.
    Целью новой кампании Батория был Псков, так как контроль над этой сильной и стратегически важной крепостью давал возможность польскому королю решать судьбу Ливонии. Иван IV предугадал замысел Батория и укрепил оборону Пскова, отправив подкрепление его гарнизону из близлежащих ливонских замков.
    Третий поход на Россию начался в конце июля 1581 года. Наступление велось через Полоцк и Опочку. 15 июля в Полоцке Баторий произвел смотр войск, и тогда же на военном совете было окончательно выбрано направление главного удара - Псков. Непосредственный свидетель этого совещания так описывал происходящее: "...обсуждали, в которую сторону обратиться, и решили, что на Псков. На Новгород не безопасно, потому что тогда пришлось бы оставить в тылу Псков и несколько других крепостей... будем добывать Псков силою; если же не возьмем города, то намере¬ны обложить его и останемся зимовать перед ним".
    В дошедшем до нас дневнике аббата Пиотровского, одного из секретарей Баториевой канцелярии, записано впечатление, которое произвел город на европейца: "Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! Точно Париж. Помоги нам, Боже, с ним справиться". Еще один участник похода, Рейнгольд Гейденштейн, дает подробное описание Пскова, оценивая его крепость с фортификационной точки зрения. Он же сообщает и о больших работах по ее укреплению как раз перед началом осады: "Северный бок, самый длинный, простирается в длину до 8000 шагов и окружен каменною стеною. К этой стене по взятию Великих Лук и Полоцка московский царь прибавил другую с внутренней стороны, наложив в промежутке между двумя рядами бревен, которыми она держится, громадное количество земли. Со всех сторон имеются очень крепкие башни, сделанные из того же камня, и так как башни прежней постройки недостаточно были равны между собой и вследствие того не прикрывали себя взаимно от пушечных выстрелов, направленных от одной к другой, то, поставив с углов новые башни и покрыв их весьма толстым дерном, и разместив по ним окна, он устроил так, что они находились на равном друг от друга расстоянии; у тех башен, которые казались частью слишком непрочными для того, чтобы могли выдержать выстрелы от более тяжелых орудий, с внешней части на удобных местах расставил в промежутках другие башни, сделанные из самых крепких бревен, и снабдил их достаточным количеством больших пушек".
    Действительно, Псков являлся одной из лучших русских крепостей, укрепле¬ния которой возводились не одну сотню лет. Основу составлял древний кремль -Кром. Его деревянные стены построены еще в IX веке, а к XIV заменены каменными. Кром с двух сторон был защищен реками, а с третьей пролегал глубокий ров, соединявший реки Пскову и Великую. Получился остров, на котором встала крепость, защищавшая город от набегов тевтонцев с юга. Псков рос, и его территория огораживалась новыми укреплениями. В XIII веке возводятся стены, имя которым дал псковский князь Довмонт. Стены Старого Застенья, построенные в начале XIV века посадником Борисом, укрепления Нового Застенья, сооруженные к 1380 году, и стены Окольного города завершили ансамбль укреплений Пскова к 90-м годам XV века. Они перешагнули через Пскову, которая была перекрыта от вражеских ладей водобежными воротами с окованными железом дубовыми опускными решетками. Река снабжала жителей города питьевой водой - немаловажный факт при осадах крепости неприятелем.
    Мощные крепостные стены, увенчанные зубцами, имели общую протяженность до 9 км, высота их достигала 8 м, ширина - 5 м. Со стороны города вдоль зубцов шли крытые галереи, на которых во время обороны города находились его защитники. Галереи имели сообщения с башнями через двери на высоте стен и с земли - по лестницам.
    Внутри стен были сооружены "палатки" для хранения вооружения. На уровне земли в стенах находились бойницы -"подошевные бои", которые использовались для настильной стрельбы из ружей и картечных пушек. В некоторых местах к стенам со стороны города пристраивались особые деревянные площадки - "раскаты" для установки орудий, так как галереи, недостаточно широкие и прочные, не всегда выдерживали отдачу и откат орудий. "Вдоль стен с южной стороны Окольного шли подземные галереи с облицованными камнем стенами и сводами. Они играли роль отправных пунктов, от которых осажденные начинали вести подземные ходы при установке контрмин против неприятельских подкопов. Так как в любой крепости самым слабым местом обычно являлись ворота, то их старались укрепить как можно надежнее, чтобы неприятель не мог разбить их огнем артиллерии. В Пскове с этой целью над воротами ставились башни с двойными стенами, как это было у Свинузской башни, либо перед воротами ставились особые невысокие башни, через которые шел проход к воротам, и неприятель мог пробить ворота, поставив артиллерийские батареи лишь непосредственно перед ними. Укрепления, служившие для защиты ворот, называ¬лись захабами. В некоторых случаях ворота защищались башней и захабом (Свинузские, Великие, Варлаамские), в других - одним захабом. В менее ответственных местах для этих целей служили деревянные частоколы - "остроги".
    Кроме надворотных существовали еще наугольные башни: Покровская, Михайловская, Гремячая, Кутекрома, Мстиславская, оснащенные мощной артиллерией. Фланговый огонь с них не давал неприятелю приблизиться к стенам.
    Готовить город к обороне Иван Грозный доверил опытным воеводам. Наместником и воеводой в Пскове являлся в то время Василий Федорович Скопин-Шуйский (умер в 1595 г.). Он участвовал во многих ливонских походах русского царя. В 1577 году был первым воеводой сторожевого полка, чуть позже занимался подготовкой обороны Новгорода от шведов. В 1579-м его направили воеводой в приграничный Псков.
    Вторым воеводой был назначен Иван Петрович Шуйский (убит в 1587 г.), по чину ниже В. Ф. Скопина-Шуйского, но именно на него Иван Грозный возложил всю ответственность за оборону города. "С тебя одного мне прежде всего взыскивать надлежит за все, что произойдет в Пскове, - и за оборону, и за службу", -такими словами напутствовал царь своего воеводу.
    Кроме них в Псков были направлены и другие государевы воеводы, не последние в ратном деле. Среди них окольничий и воевода Владимир Иванович Бахтеяров-Ростовский (умер в 1617 г.) и Василий Михайлович Лобанов-Ростовский (умер в 1606 г.), бывший до приезда в Псков воеводой в Пронске и Коломне, а во время Ливонского похода 1579 года служивший в государевом полку.
    Не сохранилось точных сведений о численности псковского гарнизона, участвовавшего в защите города. Польские источники говорят о 40 тыс. ратников -явное преувеличение. Для оценки числа защитников можно использовать косвенные данные. Например, по спискам Разрядного приказа для отпора агрессорам в 1580 году в Пскове были сосредоточены 1000 конных "детей боярских", 2500 псковских и нарвских стрельцов. В распоряжение воевод дополнительно выделили 2700 служилых дворян. По всей видимости, такими же силами располагал Псков и в следующем году.
    К началу осады города сюда прибыл отряд донских казаков численностью около 500 человек под командованием атамана Михаила Черкашенина, бывшего реестрового казака, бежавшего с польских земель от притеснений шляхты. Казацкий атаман прославился своими успешными действиями на южных границах в сражениях против татар. Это был человек отчаянной храбрости и мужества.
    Необходимо учитывать и так называемых "боевых холопов", которых приводили с собой служилые дворяне и вотчинники. Выполняя в основном функции оруженосцев и слуг, эти "холопы" при необходимости могли успешно сражаться. С учетом их псковский гарнизон насчитывал около 10 тыс. воинов.
    Армия интервентов имела численное преимущество почти в 4 раза. Но не следует сбрасывать со счетов высокий патриотический подъем населения города. В ожидании врага горожане, по словам современника, "меж себя крест целовали, чтобы за своего государя, и за православную христианскую веру, и за град Псков биться с Литвою до смерти, безо всякого обмана". Клятву свою они сдержали. За время осады из города "к королю переметчиков не было", а на защиту родного дома поднялось все взрослое население Пскова.
    Артиллерией крепостные укрепления были оснащены достаточно. В Пскове размещался арсенал не только крепостной, но и полевой артиллерии. На вооружении находились орудия самых различных калибров: от малых, "затинных", пищалей до огромной, весом около четырех тонн и калибром 180 мм, пушки, отлитой на Пушечном дворе в Москве, которая имела собственное имя - "Барс" и сыграла значительную роль в обороне города.
    Огневой наряд крепости находился в ведении дьяка Пушкарского приказа Терентия Лихачева. Именно его заслуга в том, что в городе был сосредоточен внушительный запас ядер, пороха, железного дроба и свинца для утяжеления ядер, а орудийная прислуга хорошо обучена и умело управлялась с пищалями и тюфяками. Аббат Пиотровский говорил о русской артиллерии: "Пушки у них отличные и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: достанется нашим батареям и насыпям". 18 августа 1581 года в окрестностях Пскова появился неприятельский авангард. Первыми обнаружили врага "дети боярские" - небольшой конный отряд, находившийся в засаде у переправы через речку Череху, в пяти верстах от города. Они сообщили воеводам о том, что передовые польско-литовские отряды приближаются к городу. Под защиту крепостных стен стали собираться жители посада. Затем по приказу воевод посад за рекой Великой был подожжен, чтобы оставленное жилье не досталось врагу.
    Вскоре наблюдатели, несущие постоянную стражу на стенах, увидели, как в клубах пыли по дороге, ведущей из Острова, показался первый вражеский конный отряд. За ним еще один и еще, и вот уже целый полк литовской легкой кавалерии появился у стен города. Не давая им времени на развертывание, отряд дворянской конницы под командованием князя Андрея Хворостинина совершил вылазку и неожиданно атаковал неприятеля. В скоротечной сабельной рубке враг понес ощутимые потери и в беспорядке отступил. Более до подхода основных сил вражеские отряды непосредственно у стен Пскова не появлялись, а рыскали по дальним селам вне пределов досягаемости русской конницы,
    23 августа у стен города сосредоточились главные силы польско-литовской рати во главе с королем и коронным гетманом Яном Замойским. Псковские воеводы до времени не хотели раскрывать врагу возможности крепостной артиллерии и потому настрого запретили стрелять по появившимся полякам. Готовясь к немедленному штурму, Баторий первоначально расположился лагерем вблизи города. Многочисленные шатры поляков раскинулись вдоль московской дороги около Любятова. Ночью заговорила крепостная артиллерия и накрыла огнем вражеский лагерь. Многих воинов не досчитался Баторий на следующее утро и потому срочно отошел подальше от города, схоронившись за высокими холмами в трех верстах от Пскова.
    По обычаям того времени, прежде чем начать штурм, польский король отправил государевым воеводам грамоту, в которой предложил гарнизону сдаться. В грамоте говорилось: "...не затем я пришел под град Псков, чтобы уйти, не взяв его. Ныне пишу вам, жалея вас, помилуйте себя сами и покоритесь моему великому имени, сдайте город". Ответ псковского гарнизона был однозначен: "Все мы готовы умереть за свою веру, но не сдадим града Пскова, не покоримся льстивым твоим словам. Готовься к битве с нами, а кто кого одолеет, то Бог покажет".
    Подготовка к штурму началась в первых числах сентября и велась по всем правилам фортификационной науки того времени. По совету итальянских инженеров, находившихся в польской армии, Баторий приказал копать апроши с южной стороны Окольного города. За три дня было выкопано пять длинных продольных траншей от Алексеевской слободы к Великим, Свинузским и Покровским воротам. Первую траншею прокладывали литовцы, вторую - немцы, две следующие - поляки и последнюю -венгры. Все апроши соединялись семью поперечными ходами сообщения. ВI траншеях соорудили большое количество землянок, пригодных для постоянного проживания стрелков. После снятия осады псковичи насчитали 139 больших землянок, в которых были даже печи и 904 малых. В насыпанных земляных валах проделали многочисленные окна для стрельбы. 7 сентября поляки прикатили и поставили туры (деревянные платформы для установки орудий). Одну из них расположили против Свинузской башни, вторую - против Покровской. Третью туру, также направленную на Покровскую башню, установили у Мирожского монастыря в Завеличье. Для обстрела крепости прикатили 30 пищалей. Один из промежуточных лагерей для сбора полков перед началом штурма располагался в полуверсте от крепости,у стен церкви Алексея, Человека Божьего, второй - недалеко от первого, ближе к реке Великой. Оба лагеря укрывались за земляной насыпью.
    Одновременно к приступу готовились штурмовые колонны. Из бревен рубились щиты с бойницами, которые устанавливались на колеса. Их толкали перед собой осаждавшие, прикрываясь от выстрелов с крепостных стен. Сколачивались штурмовые лестницы, готовились железные "кошки" на длинных веревках.
    Видя активную подготовку врага к штурму, псковичи не сидели сложа руки и укрепляли наиболее опасные места. За крепостными стенами Окольного города они насыпали земляной вал с деревянным частоколом, в ров у подножий Покровской и Свинузской башен вбивали заостренные колья. В "палатки" внутри крепостных стен свозили оружие и боеприпасы. Там же находился запас самодельных мин - это были глиняные кувшины с запальниками, до краев наполненные порохом, которые с помощью нехитрых приспособлений метались в противника. В больших количествах готовились и другие средства отражения приступов: камни, бревна, смола, а также песок и известь, чтобы слепить глаза. На стены поднимались огромные чаны с нечистотами. Во время приступа эту кипящую смесь лили на голову осаждавших. По периметру стен были распределены вооруженные ручницами стрельцы и "дети боярские". Каждый воин знал свое место и должен был обороняться до последнего. Самое опасное, южное направление было доверено защищать воеводе Хворостинину.
    Окольничий Андрей Иванович Хворостинин (умер в 1604 г.) происходил из древней семьи ярославских князей, давшей русской земле мудрых политиков и славных военачальников. Его брат Дмитрий прославился во время победного сражения с войсками татарского хана Девлет-Гирея при Молодях в 1572 году, да и сам Андрей, не последний из воевод Ивана Грозного, известен победами над крымчаками при обороне южных рубежей государства.
    8 сентября 1581 года началась мощная ( бомбардировка крепости, продолжавшаяся до утра следующего дня. Одновременно стреляли все батареи. Польская батарея вела прицельный огонь по башне, стоящей у ворот Великих. Две венгерские: одна со стороны Мирожского монастыря, другая, восьмипушечная, со стороны основного лагеря, - вели перекрестный огонь по угловой Покровской башне. Полякам удалось сделать несколько проломов в стене между башнями и воротами. Некоторые были столь велики, что через них мог проехать и конный воин. Одновременно палили из траншей стрелки. Затем зазвучали сигнальные трубы, и около 11 часов дня на приступ крепостных стен двинулись отряды. Несмотря на мощный артиллерийский обстрел с крепостных стен, польско-литовская рать, устилая пройденный путь трупами, упорно двигалась к крепости. Передовые отряды осаждавших подошли к стенам города и, укрываясь за специальными щитами от льющейся сверху горящей смолы, по приставным лестницам пытались взобраться наверх. С теми, кому это удавалось, немедленно вступали в рукопашную схватку русские ратники.

    Не менее ожесточенный бой разгорелся у проломов, через которые отряды литовцев пробивались в город. Возведенная незадолго до штурма земляная стена была еще не полностью готова, поэтому здесь после первого залпа по осаждавшим бой распался на множество мелких рукопашных схваток. Вслед за литовцами через проломы в стене двигались закованные в латы отряды венгерских и немецких наемников. Осажденные мужественно оборонялись, отбивая один приступ за другим. Но, несмотря на упорное сопротивление псковичей, врагу удалось захватить две башни.
    Тяжелой оказалась потеря пятиярусной Покровской башни, имевшей высоту около 14 м, диаметр - 24 м. В ней было 36 амбразур для стрельбы и вылазные ворота. Эта огромная башня, почти целая крепость, выступала далеко за линию стен и позволяла обстреливать фланговым огнем неприятеля, рискнувшего приблизиться к крепости.
    Заняв башни, поляки начали сверху обстреливать защитников города. В то же время через проломы в стене к врагу постоянно подходило подкрепление. Баторий стремился развить успех и укрепиться в местах проемов для дальнейшего прорыва. Однако, несмотря на все усилия, поляки так и не смогли ворваться в город. Отличились псковские пушкари. С Похвальского раската ядрами огромной пищали "Барс" им удалось еще больше разрушить захваченную неприятелем Свинузскую башню и поджечь ее деревянные части. Небольшой отряд смельчаков под огнем врага пробрался в подземные казематы башни и взорвал ее вместе с находившимися там поляками. Но и сами герои погибли под обрушившимися сводами.
    Стефан Баторий, наблюдая за действиями своей армии со звонницы Никитской церкви и видя общую неудачу штурма, дал приказ отступать. Засевшие в Покровской башне поляки продержались до вечера, но затем покинули ее.
    Первый штурм захлебнулся. Осаждавшие понесли ощутимые потери. Только убитых насчитывалось более 2000, в числе прочих погибших военачальников оказался Гавриил Бекеш, один из руководителей венгерских наемников и любимец польского короля. Аббат Пиотровский в дневнике записал: "Пехотных десятников, а особенно венгерцев и немцев, погибло довольно. У нас и фельдшеров столько нет, чтобы ходить за ранеными". Но и потери псковичей были велики: 863 убитыми и 1626 ранеными.
    Через плотное кольцо блокады псковские воеводы послали гонца к царю с донесением о выдержанном первом штурме и числе потерь, а также с просьбой о подкреплении. Некоторое время спустя в город прорвался небольшой отряд из трехсот стрельцов под началом стрелецкого головы Федора Мясоедова с запасом пороха. Делались еще попытки проникнуть в осажденный город. Но дорога на Порхов, по которой могло подойти подкрепление, перекрывалась польско-литовскими заставами. Не менее плотно была заблокирована дорога на Гдов, а водный путь по реке Великой патрулировался польской стражей, расположившейся на плотах севернее города. Да и боевые действия со шведами на севере не позволяли Ивану Грозному перебросить большие силы в помощь осажденной крепости.
    В XVI веке в Европе искусство ведения осады было доведено до известного совершенства. Обычно удар на главном направлении дополнялся непрерывными приступами штурмовых отрядов по всему периметру обороны, не дававшими возможности осажденным маневрировать. Баторий же предпринял штурм на единственном направлении шириной в версту. Можно ли это назвать ошибкой польского короля? Вряд ли. Он был вынужден действовать подобным образом, а заставили его поступить так русские воеводы. Сильным огнем со стен крепости, активными действиями отрядов стрельцов и казаков на подступах к городу они не позволили польско-литовским войскам приблизиться к стенам без больших фортификационных работ. Сил же у Батория на то, чтобы подготовить другие участки для штурма, явно не хватало. В том, что план кампании развивался не так, как хотелось бы польскому королю, несомненная заслуга русских воевод.
    Генеральный штурм показал: такую крепость, как Псков, лобовым ударом взять не удастся, и поляки были вынуждены перейти к длительной осаде. Началась беспримерная шестимесячная оборона города.
    Итальянские фортификаторы начали прокладывать минные галереи, подводя заряды к стенам крепости. Земляные работы велись в строжайшей тайне. Но во время одной из вылазок за Варлаамские ворота государевы стрельцы взяли в плен "языка", который открыл замысел Батория. Единственное, чего не знал пленный, - к какому участку крепостной стены велись подкопы. Шуйский приказал прорыть от подземных галерей у южных стен Окольного города несколько ходов, чтобы "слушать" подземные работы противника и попытаться перехватить врагов. Этот прием русские воеводы знали давно и неоднократно использовали при обороне крепостей. 20 сентября в городе появился некто Игнаш, в прошлом государев стрелец, взятый в плен поляками в Полоцке. Пришел он в Псков с ценными сведениями и указал те места, к которым велись минные галереи. 23 сентября защитники крепости перехватили одну минную галерею у угла Покровской башни, а вторую -между Свинузской и Покровской башнями. Заложить контрмины и пресечь козни врага уже не составляло труда.
    24 октября вражеская батарея, расположенная на территории Мирожского монастыря, начала обстрел города калеными ядрами с целью вызвать большой пожар, чтобы на его тушение отвлечь внимание защитников крепости, а полякам в это время через проломы ворваться в город. Но и эта затея не удалась.
    Через четыре дня поляки вдоль берега реки Великой тайно подобрались к крепости и, укрывшись за щитами, попытались кирками подсечь каменную стену от Покровской башни до Покровских водобежных ворот в надежде, что вся стена рухнет в реку. Одновременно для прикрытия действий осаждавших батарея у Мирожского монастыря начала обстрел крепости. Государевы стрельцы через "подошевные бои" обстреливали работающих поляков. Сверху на головы камнетесов лили горячую смолу и кипяток, бросали зажженный лен и кувшины с порохом. Те, кто выходил из-под прикрытия щитов, попадали под меткие выстрелы пищальников, расставленных вдоль стены. Но поляки продолжали долбить стену и углубились уже настолько, что нельзя было их ничем достать. Тогда русские воины привязали к длинным кнутам железные палки с острыми крюками и таким нехитрым способом выдергивали врагов из-под стены. Не выдержав, поляки отхлынули, побросав свои стенобитные орудия.
    2 ноября Стефан Баторий предпринял еще один отчаянный штурм крепости. Ему предшествовал непрерывный четырехдневный обстрел города. Враг разрушил большой участок стены со стороны реки Великой. Затем в сумерках польско-литовские отряды по льду замерзшей реки двинулись вперед. Король надеялся, что наступившая темнота помешает стрельцам вести прицельный огонь, но просчитался - ядра и дроб из пищалей и тюфяков, тяжелые свинцовые пули из самопалов и ручниц встретили интервентов на подступах к городу. Строй наступавших смешался, польские солдаты стали разбегаться. Еще один залп со стен крепости - и наступающие вражеские полки откатились назад, оставив на льду многочисленные трупы.
    Еще в конце октября наступили ранние заморозки. С холодами положение осадной армии значительно ухудшилось, так как, рассчитывая на быстрое взятие крепости, поляки не подготовились к зиме. "С наступлением морозов, - писал аббат Пиотровский, - роемся в земле, прячемся в ямах, но Бог знает, что будет с бедной пехотой, каждый раз дезертирует из ней по нескольку". Сказывалась большая нехватка продовольственных и боевых припасов. Например, порох для артиллерии возили аж из Риги. Попытки же раздобыть провиант в окрестностях города наталкивались на ожесточенное сопротивление псковичей. Возле Изборска отряд фуражиров пана Угровецкого попал в засаду и недосчитался 30 отборных гайдуков. Через несколько дней во время такого же разбойного рейда был разгромлен отряд пана Белявского. И это не единичные нападения окрестных жителей на польско-литовские войска. Аббат Пиотровский отмечал в дневнике: "Много гибнет наших фуражиров, так что в течение одной недели в разных местах погибло их несколько сотен".
    В ноябре после неудачного штурма польская армия покинула траншеи и вместе с артиллерией отступила в ла¬герь. Большие потери, холод, недостаток провианта и фуража деморализовали врага. В дневнике сообщается: "...положение наше весьма бедственно. Морозы ужасные, неслыханные, голод, недостаток в деньгах, лошади падают, прислуга болеет и умирает; на 100 лошадей в роте 60 больных. Венгерцы массами бегут...". К началу месяца армия Батория уменьшилась на 10 проц.. В польском лагере особенно усилились волнения и возросло число дезертиров после отъезда Батория в Варшаву, где он на сейме собирался просить увеличения субсидий на войну.
    Тем не менее и для осажденных наступили тяжелые времена. Ощущался недостаток продовольствия, донимали теснота и холод. Начались болезни. Требовалось нечто такое, что могло бы вдохновить людей на подвиг. И выход был найден. В "Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков", дошедшей до нас более чем в сорока списках и написанной участником событий инокописцем Василием, сохранилась легенда о божественной помощи осажденному городу. В источниках есть известие о "видении кузнеца Дорофея", сыгравшем мобилизующую роль в поднятии настроения осажденных. От Печерского монастыря в великом сиянии под сверкающим столпом якобы пришла по воздуху к Пскову Богородица с Псковскими святыми и, встав на Покровской башне, обещала Пскову помощь в защите от врага. Кстати, подтверждение этому "видению" можно найти в дневнике секретаря Батория. По всей вероят¬ности, небесное "чудо" укрепило боевой дух псковичей, но спасла город не "небесная защита", а мужество и стойкость его защитников. Бальтазар Рюссов, автор Ливонской хроники, которого трудно заподозрить в благосклонности к Москве, тем не менее отдает должное мужеству русских, их героизму при обороне крепостей. Вот что он пишет: "Русские в крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от многих причин. Во-первых, русские - работящий народ; русский в случае надобности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе. Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудной пищей. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле... Поэтому они держатся в крепости до последнего человека, скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. В-четвертых, у русских считалось не только позором, но и смертным грехом сдать крепость".
    Не сумев сломить сопротивление защитников города в честном бою, поляки, проявляя коварство, предприняли попытку физически устранить воевод гарнизона. В конце декабря из польского лагеря в Псков перебежал русский пленный, который принес с собой большой ларец. В грамоте, приложенной к ларцу, сообщалось, что некий королевский дворянин по имени Ганс Меллер, неоднократно бывавший при дворе Ивана Грозного, решил перейти на сторону русских. Для того чтобы в лагере его замысел не открылся, он прежде себя посылает свою казну. Далее он просит, чтобы Иван Петрович Шуйский, никому не доверяя, сам осмотрел ларец и казну, сохранив их до прихода Меллера в Псков.
    Воевода, заподозрив подвох, повелел найти мастеров, которые могли бы вскрыть этот ларец. Когда в уединенном месте, вдали от людей, ларец был открыт, в нем обнаружили 24 заряженных самопала, направленных в разные стороны. Поверх них было рассыпано около пуда пороха. Взведенные курки самопалов соединялись кожаным ремнем с запором ларца таким образом, чтобы при открытии крышки они сработали. Высекаемые курками искры должны были воспламенить порох, и вся эта адская машина взорвалась бы в руках воеводы. Позднее выяснилось, что под именем Ганса Меллера выступал польский офицер Остромецкий, а вдохновителем этого предприятия был коронный гетман Замойский. Попытка поляков обезгла¬вить оборону города не удалась. В то же время на предложение Ивана Шуйского схватиться в личном поединке на саблях Замойский не ответил.
    В течение всей осады защитники города не ограничивались пассивной обороной. Они активно нападали на противника, неоднократно делая вылазки из крепости. За шесть месяцев царские воеводы совершили 46 вылазок крупными силами, в ходе которых нанесли ощутимый урон войскам Батория. Мелких рейдов за "языком" было значительно больше. Последняя и наиболее крупная вылазка псковского гарнизона предпринята 4 января 1582 года с целью захвата польского лагеря. Хотя выполнить план не удалось, а неудачный бой стоил жизни почти 100 русским ратникам, но вылазка еще раз убедила поляков в решимости защитников города стоять до конца.
    Война Польши и России зашла в тупик. В передышке нуждалась каждая из сторон. Кроме того, активные действия шведских войск в Ливонии заставляли Ивана IV идти на значительные уступки. В конце декабря 1581 года при посредничестве папского представителя Антонио Поссевино в небольшой деревушке Яме Запольском начались русско-польские переговоры, завершившиеся 5 января 1582-го заключением десятилетнего перемирия. По его условиям Польше передавались города в Ливонии, ранее подвластные Руси, а также Полоцк. Польша в свою очередь возвращала Великие Луки и ряд русских земель, занятых польско-литовскими войсками. Поляки настаивали на более жестких требованиях, но неудача под Псковом умерила их пыл. 17 января из литовского лагеря в осажденный город въехал "сын боярский" Александр Хрущов с грамотой от Ивана Грозного. Он и сообщил "государевым боярам первое известие о том, что государевы послы по государеву приказу с королевскими послами мир заключили".
    4 февраля последний отряд польско-литовской армии покинул окрестности Пскова. Победой русского оружия закончилась беспримерная по мужеству и героизму оборона Псковской твердыни. Главный результат обороны - срыв захватнических планов Батория в отношении Русского государства. Псков спас Москву от величайшей опасности. Его оборона, убедительно показавшая захватчикам стремление русского народа отстоять честь и независимость государства, вошла героической страницей в военную летопись Отечества.

Версия для печати(doc-147Кб)

Алексеев Ю.А.
  Все мы готовы умереть за свою веру: Псковская оборона 1581-1582гг. /Ю.А.Алексеев // Военно-исторический журнал. - 1998. - №2. - С.62-71.


 
наверх